Самый значительный результат утренних поисков: вчера, девятого марта в доме отца был сын — Михаил Жигунов. Ушел, когда стемнело. Эти сведения имели тем большее значение, что отец и сын Жигуновы жили порознь, общались мало, многие знали об их взаимной неприязни.
Отец и сын
В кабинет Засыпкиной доставили Михаила Жигунова. Невысокий, с редкими прямыми волосами, человек, о котором единственно, что можно было сказать с полной уверенностью — выпивающий человек. Привезли на машине в сопровождении оперативных работников, которые и нашли его дома спящим. Вошел в кабинет настороженно, по всему видно — чувствовал себя неважно. На графин посмотрел так жалостливо, что Засыпкина сама налила ему воды.
Выпил жадно, в три-четыре глотка, облегченно перевел дыхание. Вытер рукавом губы. Похмельная испарина покрывала лоб младшего Жигунова, штаны смяты, он в них и спал, туфли после вчерашних похождений еще не успели просохнуть. Ни одной зеленой вещи. Шарф, свитер, пальто… Нет, и близко ничего зеленого. Может быть, вязаные перчатки?
— У вас есть перчатки? — неожиданно спросила Галина Анатольевна.
— Есть… А что?
— Где они?
— Дома…
— Какие у вас перчатки?
— Обыкновенные. Кожаные.
Но с окончательными выводами Засыпкина решила не торопиться, тем более, что в квартире Жигунова предстоял обыск.
— Михаил Александрович, вы знаете, что произошло в доме отца?
— Да уж знаю… Рассказали люди добрые.